Целомудрие

Юра позвонил мне к ночи:
- Едем в гости!
- К кому?
- Познакомился тут с одной. Пригласила. С подружкой будет.
      Я вяло согласился. 
- ... Ты где?
- Под твоим подъездом.
- Жди.
- Только быстро – опаздываем.
Я глянул в зеркало: «Побриться... Но черт с ним! Выпью, порозовею – не так заметно будет»
... Когда я вышел, Юра глубокомысленно курил, методично поднося ко рту сигарету, которая в его медвежьей лапе казалась особенно крошечной.
- Что там за девочки? – спросил я.
- Сам толком не понял. По ходу... Учишься все?
- Ну. А у тебя что?
- Ай, закрутил тут с одной.
- Кто такая?
- Оля.
- Оля! Ты толком скажи!
- Двенадцатиклассница. Из Питера приехала. Знаешь, где живет?
- Ну?
- В русском посольстве. Сам подвозил не раз. 
- Но малолетка... Что это тебя на детей потянуло? Стареешь.
- Да нормальные девчонки! Это тебе надо, чтобы жопа была, как танк.
      Засмеялись.
- Ну не всё ж танки. Вот вспомни, например, Леночку мою - сказка!.. Стервой, правда, была. Но это нормально. Когда у девочки фигура хорошая – она почти всегда стерва. Хотя и другой умела быть. Помню, трусы мне купила. Так просто. В подарок... Не какой-нибудь там «каттон» польский, а оригинальные, из фирменного. На теле – милое дело, мягкие. Ходил в них – хоть ширинку расстегни и покажи: «Люди! Ленка мне трусы купила! » Представляешь?
- ... А эта, как я понял, еще девочка... Ну - со мной что.
- Ну-ну...
- Точно тебе говорю, что смеешься!
- Повезло, значит. А то все сегодня - сам знаешь... С такой я и сам бы... Но с такой, Юра,  уже и отношения другие. Ответственность. Это уже, как ребенка взять.
- Так я и не собираюсь бросать, я и сам с ней хочу. И не дам никому.
- Правильно. А сама она как?
- Молчит пока, стесняется. Не хочу наседать сразу.
- Если долго молчать будет – смотри. А то и другого найдет. Узнаешь потом, что в «красивого спортсмена» влюблена.
- Так, наверно, сама скажет!
- Надейся! Они и в двадцать лет, как дети. Чем больше поклонников, тем лучше. Было бы о чем подружкам рассказать - и как ты ее любишь, и как ты звонишь ей. До конца держать может. Пока богаче не найдет.
- Ну и загнул ты! Тебя послушать – так все они суки.
- Не все, но совет даю. Конечно, не все. Но других мало. Другую я и сам хочу.
- По мне, Оля – как раз то. Девчоночка.   
- ... Пол литра, может и не хватить – надо еще глянуть, что там за птицы. Если дуры какие...
- «0. 7» возьмем.
Зазвонил мой телефон:
- Алло... Я... А кто это?.. Какая?.. А-а,.. ну привет, привет, помню, конечно!.. В магазин еду... С Юрой... Ну, есть тут такой... Хорошо, познакомлю... Ну, не очень-то... Ну, и завтра не очень - занят... Сам позвоню... Точно позвоню, просто со временем сейчас... Хорошо... Ага... Пока!
- Кто такая? – заинтересовался Юра.
- Прошедшая любовь. Бегал когда-то. 
- Не дала?
- Ты что, какое «дала» там! Я и не мечтал сразу. Просто нравилась. Дружить хотел.
- И что?
- Хачика какого-то вцепила.
- При бабках?
- Само собой.
- Так чего - к тебе сейчас?
- Слышал – сел, вроде.
- Так и возьми тогда.
- Ну, нет уж! Сразу не захотела – сейчас мне не надо! Я не запаска.
- Страшная?
- Нормальная. Бери, если хочешь... Блондинка.
- Тупая?
- Средняя.
- Потом запишу. 
Остановились у светофора. Из соседней машины дети корчили рожицы.
-    Смотри - дети больные какие-то...
      -  ... Так расскажи мне, что ты там с Олей этой? – вспомнил я.
- Не знаю еще... Но не парюсь.
- А чего не паришься?
- Обломала сегодня.
- А чего?
- Ай, сам не пойму. Позвонил – говорит «не могу», дела какие-то.
- А эти откуда?
- К которым едем?
- Ну.
- Из Лаздин.
- Так сейчас мы куда едем? Лаздины - в другую сторону.
- В «Акрополь» – туфли хочу посмотреть.
- Акрополь – некрополь.
- Акрополь – сексополь!
По радио «пели» реп.
-    Выключи ты негров этих! Нашел музыку! Давай техно какое.
- Сам пощелкай.
    Я нашел, прибавил звук, и мы умолкли... Выехали на пригородный мост. С него, во всей своей красе, был виден Вильнюс. Во всей своей яме, выплёвывающий вверх ночные огни.
... Зашли в магазин. Каток был почти свободен. По льду, в немой романтике, скользили редкие парочки. Мне стало хорошо. Сказал Юре:
- Всегда завидовал тем, кто на коньках умеет.
- Долго научиться?
- Не те годы.
- Годы у него! Бухла без документов купить не можешь!
- Но еще, знаешь, и страх такой, что если на лёд упаду – кто-нибудь проедет - и коньком пальцы отрежет. А без пальцев – сам понимаешь – на тебя уже никакая баба не посмотрит. Без пальцев хуже, чем без денег. И представь: на льду лежишь - всё в крови, ты себе, пальцы себе. А людям по фигу – катаются по крови, своё думают, веселятся...
- Хм!.. Но разных девчонок есть. Возьмет и без пальцев какая. Разных есть.
- Разных! Романтик ты, Юра!
- Это ты романтик – всё за какой-то двинутой студенткой бегаешь.
- Ну, не такая уж она и двинутая.
- По слухам, та ещё!
- Это для всех «та». А я, может, до конца за неё буду.
- Ага, стишки свои писать. А она в клубах зависать до утра. Сам же говорил.
- А я из принципа буду!
- Да? А она за тебя «будет»?.. «из принципа»!.. Будет?.. Вот то-то!.. Это я не назло тебе, не подумай, просто совет даю... Есть и любовь.
- Какая любовь еще, Юра!
- Сам знаешь, какая.
- Ты что, в любовь веришь?
- Ну, не в том смысле, что... Но есть же.
- Слабая у тебя память.
- Но все равно что-то есть
- В фантазиях твоих, может, и есть.
- Ты - то одно, то другое. Извини, но давно тебе хотел сказать – как пошел учиться, так наоборот подурнел. Раньше нормальным пацаном был, и в зал ходил, и тусовался, и всё. А сейчас вообще другой стал. Переучился.
Я не хотел обижать Юру, и сказал:
- Ладно, есть она, есть. И девчонки хорошие есть.
- «Счастье есть, его не может не быть»... О! Смотри, какая пошла!..
- Статья, Юра! За школьное «счастье» такое.       
- Хы-хы... Я ж так просто... Но с другой стороны тоже не всегда понимаю их! – не унимался он.
- В смысле?
- Как только по-человечески с ними – так звереть начинают.
- Юра! Ну не мне тебе такие вещи объяснять – не маленький мальчик! С любой будешь по-хорошему – ноги о тебя вытирать начнет. Сам же столько раз убеждался, и теперь говоришь! Думаешь, бабе человек нужен? Бабе зверь нужен. И деньги его. Говорил уже. 
- Но не все же...
- Много ты таких «не всех» видел?
- Но я не понимаю, чего они хотят тогда! говорят одно, а хотят другое!
- Не у меня ты спрашивай, чего они хотят... Давай мороженого купим.
- Далеко идти. Продуктовый – полкилометра.
- Так не там, тут найдем... Подожди, Юра... о, что тут... китайцы, вроде... я быстро... нету, что ли... китайцы тоже мне! Живут в такой стране, а простых вещей не понимают.
- Ты что - думаешь, у них жара во всем Китае?
- А что, нет что ли?
- У них там горы есть! Со снегом!
- Какие там горы! Сидят в картонных коробках и часы свои клепают с утра до ночи.
- Ну, ты тоже сказал! Горы у них п... ц какие!
- Да насрать мне на их горы, я мороженого хочу!
- А еще в университете учишься! Таких вещей не знаешь.
- Горы у них!..
Я подошел к кассирше:
- Ledu turite?
- Turim
- Kur?
- Va ten, prie sienos. *
Я сходил, взял изо льда стеклянную чашечку с чем-то белым, и заплатил. Юра взял себе пирога кусок. Но у меня оказалось не мороженое, а взбитая пена с сиропом.
- Да уж, да уж - мороженое!
- Что?
- Пена с сиропом! Это у них мороженое такое!.. Сучка! Лишь бы всунуть! Был бы наглым – пошел, сказал бы: «Деньги возвращай! »
- А что - иди!
- Не хочу настроение портить... Некрополь долбаный!
- А что ты думал - в сказку попал?
Пену я все-таки съел – 3 лита было жалко. 
Когда мы зашли в виноводочный, Юра вдруг оживился:
- О, смотри смотри! Вон она, с подружкой, в очереди стоит... Во-он, «Киглевича» держит.
- Кто?
- Да Оля эта, что говорил тебе!
Но к девушкам подошли два парня. Запросто что-то сказали, заулыбались и, обняв, ушли. Юра немного побледнел. Мы взяли «999», яблочного сока и вышли. Туфли смотреть он не захотел. Уже на улице я сказал ему:
- Вот так они нас и кидают...
      ... - Подожди, сбегаю презики куплю.
- Зачем? Ты сегодня уже их хочешь? Я так не буду.
- Не, на будущее.
Я отошел от входа. Под общим навесом, на лавке, рядом с женщиной сидел мальчик лет пяти. Он болтал ножкой и пристально смотрел на меня. «Это еще что такое! – подумал я. – Из таких вот потом и вырастают всякие Бехтеревы и Павловы!.. Но подожди, подожди! подрастешь – и тебя кинут! »
      ... Юра вернулся и неожиданно мрачно сказал:
- Ничего – будет и на нашей улице праздник.
      ... В Лаздины мы приехали поздно. Опоздали больше, чем на час. Долго искали адрес.
- Ты точно помнишь? – всё переспрашивал его я.
- Эрфурто 19, квартира 14. Точно.
- Едем, на карту посмотрим.
      ... У карты стояли размалеванные малолетки. Мы подошли. Их пол выдавала только длина их волос. Грудь и бедра еще не обозначились. От одной сильно разило духами. Юра бодро спросил у них, где найти Эрфурто 19. Они с радостью ответили и выжидающе уставились на нас. Я, ни слова не сказав, пошел и сел в машину. «Пусть расслабиться, - подумал я. – Сегодня имеет право». Я наблюдал, как он улыбчиво что-то им рассказывает, и замечал всю его неестественность. «Вот тебе и Оля, вот тебе и любовь! ».
Он привел их в машину:
      ... -Подвезем девчонок.             
      -    Юра, мы вообще-то опаздываем!
- Ничего, подождут. Мы тоже их ждем всегда... 
      Дети озорно переглянулись.
- Сколько вам лет, ягнята? – спросил у них я.
- Шестнадцать!
      Та, от которой разило духами, ничего не сказала. На счастье, они жили в этом же районе. Юра взял у них номера. Многословно попрощавшись, они вышли. Мы подъехали к магазину, где и оставили машину. Потом долго и хаотично ходили, искали нужный дом. Оба уже начинали психовать.
- Позвони – пусть встретят!
Юра набрал:
... - Отключен!
- Всё ясно. Поехали - у меня выпьем.
- Не, ну подожди, из интереса найдём!   
Я уже никуда не хотел идти. Юра отдал мне сок и водку и побежал наверх, к монолитке. Я остался у перелеска. Снизу шли двое. Крикнули мне:
- Эй!
Я подчеркнуто медленно поднялся на пригорок и повернулся в их сторону. В руках была выпивка. У тропинки присмотрел густые кусты, в которые, если что, брошу сок и бутылку. Горка давала определенные преимущества. Потом подумал, что пока буду возиться, может, и Юра подоспеет.
- Вольно! - весело прокричали снизу они.
«О, еще и русские, - неприятно подумал я. – Опять будет бить брат брата». Но Юра подошел раньше. Подошли и они – быстро отвели глаза в сторону и пугливо прошли мимо. Подростки.
... Мы спустились вниз, к дороге. Юра пошел за машиной. Я устало остался. Метрах в двадцати, у кустов, справляли нужду какие-то девки. Они встали, бесстыдно натянули брюки и не спеша прошли мимо.
- Не страшно в темноте? – спросил я вдогонку.
- А кого бояться?.. Ой, Оксана, что это у тебя?!.
Они вышли на свет. На щеке у одной выступила мизерная красная капелька.
- Боже, Оксана! Кровь!
- Что?.. Где?..
- Кровь! О боже, Оксана! Кровь бежит. Кровь!
- Где?.. О боже!
- Кустом пробила, наверно!
- Кровь! О боже!
Я отвернулся и молча пошел Юре навстречу. Он подъехал не скоро:
- Нашел!
- Где?
- Да вон, стоит!
- То-от?
- Тот!
- Это что, дом такой?
- Да – 19-й! Я подъезжал – коттедж.
- Да ну его нах! Не пойду я туда!
- Чего ты не пойдешь?!
- Да не хочу я туда!
- Не буксуй – богатые девки - тоже люди. Едем!
- Посмотри на часы!
- Хоть убедимся!
... Мы подъехали. В окнах не было света. Юра подбежал к одной двери, потом к другой. Постоял, вернулся, задумчиво сел и завел машину.
... - Почему в домофон не позвонил? 
- Там 13 квартир.
... Потом мы приехали в наш двор, встали на средине баскетбольной площадки, и открыли «Три девять». Юра спросил:
- Ты есть хочешь?
- Ну не очень-то.
- Я так проголодался. Подожди, домой схожу, вынесу чего.
Он вернулся с нарезанной колбасой и сыром.
Юра надежный. Его мать умерла, а отец болен раком.
... Потом мы слушали безликое техно и смотрели в небо.
... Той ночью я сквозь сон услышал, как по оконной жести застучал дождь. На глаза мои легли чьи-то теплые ладони, и я ощутил неизъяснимый покой. Где-то далеко цинично взвыла сирена, но во сне я увидел день, праздничную площадь, на ней полуобнаженных южанок. Они томно изгибались в ритуальном танце. Их голые предплечья расплескивали слоновью белизну и сдерживаемое целомудрие.